Мы разные. Или Размышления об этноцентризме.

(написано в основном в 2004 году, в возрасте 21 года, и обновлялось на протяжении последующих лет)

Мы всё время проецируем свою идентичность в поисках связи. Образ, который человек создаёт о себе, является первичным способом передачи индивидуального содержания. Сущность мы храним во вторичном слое. Мы сознательно или бессознательно проецируем свой культурный багаж, чтобы устанавливать социальные связи. А интерпретация каждым человеком поступков другого служит способом найти некоторое эмоциональное соответствие, определяющее объединение «похожих» в социальные ниши. Это наше бессознательное работает над признанием другого, оценивая семиотические знаки и ища связь через сходство либо исключая из-за различия. Так наш ум организует социальные ниши: стандартизирует увиденное и анализирует его через фильтр культурного багажа. Иное пугает и обычно отторгается. А то, что чем-то похоже, принимается.

Эта наша органическая идентичность, которая никогда не перестаёт превращаться, обнаруживает ярлык, принимаемый перед окружающими, часто стереотипно, в мире, где господствует воздействие изображения. Зрение оказывает огромное влияние. Это чувство обладает наибольшей способностью к анализу для эмоционального сближения, а потому порождает больше всего интерпретаций и суждений. Образ почти всё. Образ со сценарием ведёт повествование. Плохой человек с очень благоприятной внешностью принимается охотнее, чем хороший человек с неблагоприятной внешностью. (Отсюда опасная сила телевидения над пассивными зрителями: оно создаёт политических персонажей, плохих по сути, но выглядящих спасителями.)

Сталкиваясь с новой парадигмой, мы постоянно создаём шаблоны, параллельные нашим принципам. Прежде чем добавить её к культурному багажу, мы анализируем. Если новый факт сильнее нарушает наш нынешний багаж, мы склонны поначалу предвзято его отвергать. Это работает как базовое правило социального выживания, поскольку иное нас пугает. Мы формируем предвзятое понятие о факте и ищем имеющиеся у нас синапсы, чтобы отнести его к категории. Напомню, что интерпретация у разных людей различается, поскольку напрямую связана с культурным багажом данного момента, то есть с ориентирами, которые каждый индивид накапливает в течение жизни.

С этого момента я перестаю мыслить дуализмами вроде культурно правильного и неправильного. Клод Леви-Стросс блестяще критиковал этноцентризм. Иначе говоря: «истина» всегда будет относительна к культурному багажу, приобретённому к данному моменту. Ни лучше, ни хуже. У каждой культуры своя истина. Релятивизация истины необходима, поскольку охватывает многообразие индивидуальностей и существующих культур. Если бы все были одинаковыми, поведение было бы одинаковым и совершенно предсказуемым. Поскольку не все одинаковы, хотя нередко пытаются вести себя так, словно одинаковы, насильственная стандартизация становится невозможной, каким бы большим ни было сходство. Именно эта индивидуальная свобода исторически подавлялась всякий раз, когда человек впадал, например, в «этноцидный» тоталитаризм коммунизма. (Этноцид есть систематическое уничтожение образа жизни и мышления народов, отличных от тех, кто осуществляет это уничтожение.)

Каждый человек подвергался воздействию среды. Эти влияющие среды могут даже быть одинаковыми для двух разных людей, но и тогда они не обязательно увидят одну и ту же «истину». Причины две: генетика и контекст. Генетика вносит свою долю влияния в личность человека через биологические и химические факторы, а контекст, в котором на протяжении жизни каждого возникают влияния, никогда не бывает одинаковым. У однояйцевых близнецов не одинаковая личность, и они могут не видеть одну и ту же «истину».

Совокупность ценностей находится в постоянном изменении. Всё время парадигмы ломаются или усваиваются и возникают новые общественные увлечения. Это постоянное изменение формирует бесконечный культурный багаж, который каждый несёт с собой. Контексты меняются вместе с ним. И именно внутри этих контекстов мы анализируем факты, постоянно оценивая их и пытаясь разложить по каким-нибудь коробочкам. Поэтому мнения должны меняться, особенно с течением времени. Ведь чем дольше живёшь, тем больше ориентиров усваиваешь.

Если оставить утопию в стороне и осознать отсутствие правильного или неправильного относительно единой истины, мы можем принять иное как ещё одну точку зрения, которая в итоге лишь пополняет культурный багаж. Такой взгляд многое добавляет, поскольку показывает другую интерпретацию, какой бы абсурдной она ни казалась, но всегда прибавляет информацию к нашему багажу. Нельзя оставаться привязанными только к самому мнению. Если истина = знание, поиску нет конца.

Мнение нужно постоянно деконструировать, выковывая знание, которое никогда не станет конечным. Чтобы судить о нём, нужно стремиться понять его составляющий фактор: контекст. Одни и те же слова, произнесённые двумя людьми, сообщают одну и ту же информацию, но на этом сходство заканчивается. Контексты, которые привели каждого из индивидов к такой мысли, различны.

23 августа 2004 года